ГЕОПОЛИТИКА

МАКРОЭКОНОМИКА

ИНТЕРВЬЮ

Анализ отраслей
Машиностроение
Нефтегазодобыча
Связь
Электроэнергетика
Черная и цветная металлургия
Жилищное  строительство

Банковская система
Кредитный вестник
Исследования по заказу
Глоссарий

На главную страницу

Тенденции
Эмитенты
Новости
Базы данных
Аналитика
Рейтинги
Валюты
Конференции

Об Агентстве
Продукты
Контактная информация



 


«РОССИЙСКОЕ ЗАЛОГОВОЕ ПРАВО ШАГНУЛО ДАЛЕКО ВПЕРЕД ПО СРАВНЕНИЮ С 2005 ГОДОМ»

Залоговое право в России претерпевает значительные изменения. Недавно президент Владимир Путин подписал поправки в закон, предполагающие создание базы нотариально заверенных документов и, в частности, единого реестра уведомлений о залоге движимого имущества. Некоторые законоположения были разработаны при содействии Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР).

Фредерика Дахан, ведущий юрист и руководитель группы финансового права по Программе правовой реформы ЕБРР, в интервью Информационному агентству АК&М (Москва) рассказала о нововведениях в российском залоговом праве.

— Каковы основные проекты группы финансового права ЕБРР в России?

— На данный момент мы работаем в России по ряду направлений. Прежде всего, мы уже несколько лет консультируем Минэкономразвития по вопросам реформы залогового законодательства. В рамках нашего сотрудничества мы подготовили несколько правовых норм, а также комментарий к проекту положения Гражданского кодекса, регулирующего залоговые отношения. Мы также участвовали в обсуждении системы регистрации уведомлений о залоге движимого имущества.
Во-вторых, у нас налажено сотрудничество с Министерством сельского хозяйства. С нашей помощью Министерством была сформирована законодательная база для использования складских свидетельств на хранение зерна. Этот механизм позволит хранить зерно в безопасных общественных хранилищах, надежных с технической и финансовой точек зрения. Он же обеспечит возможность привлекать финансирование под залог зерна посредством выпуска складских свидетельств. Такая система распространится и на госрезервы зерна, которые, согласно проекту, будут храниться в тех же общественных хранилищах.
Еще одно направление — наша совместная с Минэкономразвития проработка системы правового регулирования процедуры банкротства, направленная, в частности, на стандартизацию работы арбитражных управляющих. В России арбитражное управление — саморегулируемый вид деятельности. Поскольку он относительно новый, то нуждается в дальнейшей разработке и адаптации профессиональных стандартов. По этим вопросам мы консультируем Минэкономразвития совместно с Российским союзом саморегулируемых организаций арбитражных управляющих.

— Как организована работа?

— Это зависит от конкретного проекта, но, в целом, участие ЕБРР обусловлено его статусом крупного инвестора. ЕБРР работает в России уже двадцать лет и хорошо знаком с обстановкой. Мы создаем механизм взаимодействия между государственным и частным сектором. Проблемы, требующие решения в частном секторе, мы доводим до сведения государства, а частных партнеров осведомляем о целях и задачах правительства.
Большая часть компетенций, необходимых для правовой реформы, в России есть. Если требуется оперативно мобилизовать этот потенциал для содействия подразделениям Минэкономразвития в подготовке документов — проектов, комментариев, экономической аналитики и т.д., — и если мы можем это сделать, мы делаем это.
ЕБРР также пытается максимально облегчить обмен информацией. Приведу пример: полтора года назад мы организовали визит делегации российских властей в Бразилию для ознакомления с их сельским хозяйством и схемой финансирования его сегментов с помощью такого интересного правового инструмента, как складские свидетельства на зерновые культуры. Это как раз то, что сейчас обсуждается в России. Уникальный опыт, полученный в Бразилии, вызвал большой интерес в России, учитывая схожее значение агропрома в экономиках двух стран, их сопоставимую территорию и другие факторы.
Работая над стандартами профессиональной деятельности арбитражных управляющих, мы также организовали ряд мероприятий с участием экспертов из Германии, Нидерландов и Индии, где в этой сфере есть достаточный опыт.
Конечно, мы не стремимся выдать законопроекты «под ключ», которые достаточно лишь перевести на русский и внедрить. Это не сработает. Наша задача — привлечь российские знания, умения, опыт и открыть дорогу опыту извне. Все это, разумеется, в контексте наших собственных инвестиционных проектов, с учетом тех же проблем, трудностей и возможностей, что имеются и у других инвесторов в российскую экономику.

— В 2005 году вы писали, что российское залоговое право — «неработающий, устаревший механизм», указывая на отсутствие эффективной публичности. Как обстоят дела сегодня?

— Думаю, Россия шагнула далеко вперед по сравнению с 2005 годом. Например, до недавнего времени синдицированное кредитование представляло собой большую проблему с юридической точки зрения. Прежде всего, рынок синдицированных кредитов нуждается в стандартизованной документации, не вызывающей вопросов у кредиторов, образующих синдикат. Ассоциация региональных банков России создала рабочую группу, занимающуюся разработкой такой документации.
Другая проблема, сдерживавшая рынок синдицированных кредитов, — возможность разделения между кредиторами обеспечения или залога, принимаемого синдикатом. В этом случае банки могут входить или выходить из синдиката, и это не влияет на обеспечение. До сих пор это было невозможно. Гражданский кодекс просто не предусматривал возможности разделения залога между несколькими залогодержателями и передачи его в доверительное управление т.н. залоговому управляющему. Однако текущие проекты поправок в Гражданский кодекс предусматривают такую процедуру, и это большой шаг вперед.
Или возьмем другой пример. ИА АК&M, насколько мне известно, недавно сообщало о формировании единой информационной системы нотариата. Десять лет назад специалисты были уверены, что выстроить такую электронную систему в России в принципе невозможно. Сегодня это уже почти реальность. Это действительно огромный прорыв.
Мы не можем анализировать тот или иной закон, то или иное преобразование отвлеченно. За ними стоят определенные экономические и социальные задачи. Скажем, сейчас много говорится о превращении Москвы в международный финансовый центр — вот типичная экономическая задача. Поэтому закон анализируется или совершенствуется не сам по себе, а в свете данной цели.
В ходе обсуждения с Минэкономразвития и другими структурами у меня сложилось впечатление, что бизнес в России нередко страдает от серьезной нехватки возможностей для кредитования. Тогда целью должно стать стимулирование доступа к кредитам, и закон должен это отражать. В целом, закон призван содействовать кредитованию, а не ограничивать или препятствовать ему. Лично мне кажется, что в России все еще имеется некоторое расхождение между экономическими целями и подчас слишком жесткими правовыми нормами.
Мы представили множество комментариев по правовым нормам Гражданского кодекса, регулирующим залоговые отношения. Есть еще некоторые законодательные инициативы, например, о возможности обеспечения кредита средствами на банковском счете. В России такой вариант ранее не применялся. По нашему мнению, в некоторых нормах все еще присутствуют неоправданные ограничения, так что посмотрим, какие изменения Гражданский кодекс претерпит в ходе второго чтения в Госдуме.

— Недавно президент Владимир Путин подписал поправки к закону, предполагающие создание базы нотариально заверенных документов и, в частности, формирование единого реестра уведомлений о залоге движимого имущества. Ваше мнение об этих новациях?

— Они очень важны, чтобы расширить доступ к кредитам в России. Для кредитора, принимающего обеспечение, самое важное — это уверенность в действенности и применимости обеспечительного права в тот момент, когда это больше всего необходимо. Это требует определенной прозрачности. Никому не хочется при обращении взыскания на предмет залога внезапно обнаружить другого кредитора с преимущественным правом требования.
Основа безопасного кредитования — возможность закрепления определенных активов за кредитором. Получая обеспечение, он хочет быть уверенным, что его права будут признаны, подтверждены и не будут ущемляться другими лицами, что никто не сможет, так сказать, влезть без очереди. Имея эту уверенность, он может пойти на более высокий риск и предложить заемщику более выгодные условия. Всем международным финансовым учреждениям необходимы законы, направленные на бoльшую гибкость, определенность и прозрачность кредитования. Это стимулирует возможности предоставления займов.
Я знаю, много говорилось о том, что эта система [нотариальной регистрации залогов движимого имущества. — Прим. ред.] упростит покупку и продажу автомобилей на вторичном рынке. Это верно, но нужно смотреть шире. Для обычных людей это всего лишь вопрос доступных подержанных авто, для них это возможность покупать автомобили без риска. Но эта система имеет и множество других преимуществ. Она стимулирует различные типы финансовых операций в России, например, проектное финансирование и корпоративное финансирование. Внимание всех финансовых учреждений сейчас приковано к реестру, обещающему революцию в их схемах кредитования.

— При обсуждении поправок к закону рассматривались два различных варианта ведения реестра уведомлений о залоге движимого имущества: в бюро кредитных историй или у нотариусов. В результате возобладал второй вариант. Чем продиктован выбор нотариусов?

— Теоретически, нет такой институциональной структуры, которой надлежало бы «по определению» заниматься залоговым реестром. Но важно понимать, что бюро кредитных историй и залоговые реестры имеют различное предназначение. БКИ предоставляют информацию о платежеспособности физического лица, а залоговый реестр обеспечивает прозрачность относительно прав кредиторов. Просто так взять и объединить их не получится. Однако БКИ могут исполнять роль центра формирования базы данных для залогового реестра.
Думаю, что решение о выборе нотариальной палаты было обусловлено несколькими причинами. Прежде всего, крайне важно обеспечить максимальную доступность залогового реестра. Система нотариата имеет де-факто очень разветвленную сеть. С учетом российских масштабов это имеет особое значение.
Другим фактором, я считаю, стала готовность самих нотариусов нести расходы, чтобы этот сервис развивался. В июне у нас в московском офисе ЕБРР состоялся семинар, на который для обсуждения этого вопроса были приглашены представители Федеральной нотариальной палаты. Они заслушали презентации о последних тенденциях в сфере ведения залоговых реестров, подготовленные ЕБРР и другими специалистами. Они посетили несколько стран Центральной Европы, в частности, Словакию (где залоговый реестр ведет как раз нотариальная палата), чтобы изучить принципы формирования системы и широкий спектр существующих организационных структур. Этот эксперимент оказался очень удачным.

— Какую роль могли бы играть нотариусы в ипотечных операциях, должно ли их участие в таких сделках стать обязательным? Этот пункт включен в перечень поправок к ГК, проходящих второе чтение в Государственной Думе, но пока что встречает серьезное противодействие. Оппоненты настаивают, что эта поправка не снизит масштабы фальсификаций, зато повлечет рост стоимости ипотечных сделок. Какое решение этот вопрос имеет в международной практике?

— Этот вопрос возникает не только в России. Всем европейским странам знакома дилемма, касающаяся роли нотариата, в частности, в ипотечных соглашениях. Здесь всегда устанавливается определенный баланс между стремлением защитить права сторон (особенно права заемщика) и стоимостью сделки (а также затраченным временем). Вопрос стоит так: что мы получаем, делая участие нотариуса в сделке обязательным (в отличие от возможности пользоваться его услугами при желании)? Вот на этот вопрос и необходимо искать ответ в России.
Не думаю, что можно эффективно противодействовать мошенникам подобными законами. В данном случае, закон призван обеспечивать операции на рынке. Противодействие мошенничеству — этот сфера уголовного законодательства, следствия. Здесь есть свои трудности: слишком затратная или утратившая гибкость система не имеет перспектив, даже если она сверхнадежна.
Полагаю, что стоимость сделки — чрезвычайно важный фактор. Всем известно, кто в конечном счете несет эти расходы — заемщик. Если Россия намеревается стимулировать финансовую активность, к вопросу о соотношении стоимости сделки и получаемых преимуществ нужно подходить очень аккуратно.
Я считаю, что эти проблемы следует рассмотреть беспристрастно в свете экономических задач, связанных с конкретной областью законодательства, и провести соответствующее исследование. В России ведь отменили несколько лет назад обязательное нотариальное заверение ипотеки. Что из этого получилось? Увеличилось ли число мошенничеств? Какие данные могут подтвердить это предположение? Россия высоко держит планку экономических и социологических исследований, так что я уверена, что получить интересующие данные вполне реально.

 

 

English version


КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
ЗАО "Анализ, Консультации и Маркетинг"
Cвидетельство о регистрации
средства массовой информации
Эл №ФС77-44607 от 15.04.2011г.
Сайт может содержать материалы 16+
Copyright © 1996- AK&M
 
Тел.: +7 (495) 916-70-30,
          +7 (499) 132-61-30
Факс: +7 (499) 132-69-18 / 60-93
E-mail: postmail@akm.ru
Адрес редакции: 119333, г. Москва,
ул. Губкина, д. 3

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100